18 мая (Эпизод 5) - Эмо-триллер "Скрим"

01:23

Максим вздрогнул от внезапного шума. Сон вылетел из головы под напором давшего пощечину страха. Глаза с непониманием пробежались по окружающему мраку, и не сразу осознал, что задремал прямо в подъезде, да еще весь промокший, будто соседка окатила с балкона ведром воды, как однажды в детстве.

Но мимолетное спокойствие сменилось вновь пробудившейся болью… О, не-е-е-е-т! Это не сон. Все произошло на самом деле: встреча под дождем, слова Саши, и та бьющая по живому фраза - «давай останемся друзьями».   

Но тут пришло понимание причины, из-за которой так резко проснулся, словно его уронили с кровати.

Вместе с шепотом уже почти иссякшего дождя в приоткрытую форточку врывается… звук сирены!

Подхватившись на ноги, Максим выглянул в окно, и не поверил глазам: подле подъезда собралась огромная толпа. Рядом сверкает огнями только что припаркованная скорая. А если точнее: машина реанимации!     

Словно услышав его мысли, этажом выше распахнулась дверь квартиры и через пару мгновений мимо простучала тапками резвая женщина в ночном халате.

Едва удалось разобрать ее обрывистое и сонное бормотание:

- Бедняжка, бедняжка… совсем довел ребенка этот телевизор.

Максим сглотнул набежавший комок. Новое ощущение напомнило ему состояние, когда узнал из новостей о смерти Майкла Джексона: шок, сомнения в реальности происходящего, и легкий цепляющий за сердце страх.

Пока он тупо дремал, забывшись в углу, у подъезда произошло нечто ужасное. Даже вызвали реанимацию. А где-то вдали уже различимы сирены приближающихся копов!

Толпа зевак образовала на газоне некое подобие круга, и никак не разглядишь, кого они окружили.

Макс с детства рос в этом дворе. Конечно, раньше случалось всякое, но в целом двор был спокоен, если не считать свору постоянно бухающих гопников, что слонялись по подвалам, когда еще учился в школе.

Не желая оставаться в стороне, Максим бросился вниз по лестнице, и в считанные секунды оказался подле тревожно гомонящей толпы.

- Что случилось? – тут же спросил он знакомого деда.

Тот сонно отмахнулся, опираясь на палку:

- Ну и молодежь сейчас пошла… совсем голову потеряли. Это ж надо, такое учудить! Вот раньше этого не было...

- Да что же стряслось?! – перебил Макс нетерпеливо, по опыту зная болтливость деда и его постоянную ностальгию по рухнувшему в ад социализму.

 - Девка на ночь глядя с крыши сиганула, вот что! Разбилась насмерть!

Леденящий ужас схватил за ребра. Перед глазами возник эпизод, произошедший пару часов назад, когда он едва не… в общем, когда услышал плач девочки в белом на крыше.

Тут, не выдержав эмоций, в толпе зарыдала женщина со словами «совсем еще ребенок», погрузив остальных в тяжелое молчание.

У многих лица не на шутку встревожены, а некоторые и вовсе пребывают в заметном шоке.

Словно в тумане, Максим начал торопливо продираться сквозь толпу зевак. На него ворчали, пытались не пропустить, но он был настойчив.

Когда последняя преграда осталась за спиной, порыв Максима решительно остановила рука врача.

- Не подходи, навредишь только! - пробасил он, отталкивая парнишку, который, словно душ принял прямо в одежде.

Редкие капли дождя разбиваются о футболку, стекают по щекам, словно холодные слезы. Взлохматив от переизбытка эмоций волосы, Максим немного потеснился, а потом, наконец, увидел объект ночного переполоха!

В карих глазах вспыхнул страх, а сердце сжалось от жалости: хрупкая и невысокая девочка лет восемнадцати лежит на спине, безжизненно раскинув руки. Черные волосы закрывают пол лица, белая промокшая куртка с капюшоном в пятнах налипшей грязи одета прямо на голое тело, и сейчас почти распахнута. Максим увидел неестественно бледную кожу, - хотя может это из-за дворовых фонарей, - и слегка оголенную грудь, которую врач тут же прикрыл от чужого внимания. Низкие темные джинсы и ремень с широкой бляхой в стразах едва держатся на тонкой талии. А когда взгляд наткнулся на черные кроссовки с ярко фиолетовыми сердечками, Максим невольно вздрогнул, вспомнив свои недавние размышления об эмо и «их слабостях».

Рядом валяется сумка-почтальонка с заплаткой. От удара содержимое разбросало по газону: плеер, косметика, пачка сигарет, небольшой паркер; взгляд битмейкера ненадолго замер на промокшей книжке «Одиннадцать минут» Пауло Коэльо.

Но мысли вдруг разлетелись, как бабочки, когда глаза вновь обратились к неподвижному телу девочки - он увидел  кровь! Тонкая алая струйка потекла с уголка губ на удивительно белую шею.

Шок парализовал тело. Он, не в силах шевельнуть и пальцем, наблюдал, как один из санитаров торопливо собрал вещи девочки в один пакет, двое же других под руководством врача аккуратно положили неподвижное тельце на носилки…

А потом реанимомобиль стремительно скрылся за поворотом, оставив зевак с вопросами и пустыми догадками.

- Вроде сказали, еще жива, - раздалось где-то слева над ухом Макса.

- Да не может быть, разбилась, бедняжка, насмерть! – отмахнулся кто-то в толпе. – Она ж упала с девятого этажа! Чудеса бывают только в телике.

- И черт ее дернул залезть на крышу ночью?

- Влюбилась, наверное, глупая…

Максим нашел в себе силы на неровных ногах выбраться, из не спешащей разойтись по квартирам толпы, и побрел к дому. Мама и сестренка, наверное, тоже не спят, услышав сирены, а значит, его ждет взбучка, ведь завтра в 8:00 должен быть в универе.

 Случившееся накрыло недавнюю опустошающую боль, утопило мысли о Саше, взамен подарив скребущее по живому чувство вины.

А когда он был у родного подъезда, с губ непроизвольно слетела полная безысходности и глубокого отчаяния фраза:

- Я же мог ее остановить…