24 марта (Эпизод 2) - Эмо-триллер "Скрим"

03:02

В комнате выключен свет, а он лежит рядом, слегка придавив ее к кровати. Прикосновение губ, кожи, взглядов - докрасна раскалили угли взаимной страсти. Сколько осыпалось на пол времени давно не важно, - этой ночью они успеют сделать все. Губы стали податливыми и горячими, он целует так нежно, с таким желанием, и она чувствует, как его тело дрожит от возбуждения. А когда язык любимого снова и снова проникает в нее, то почему-то хочется, чтобы тот забрался как можно глубже, и оставался внутри рта до бесконечности.

Окна распахнуты настежь, но это не спасает от удушающей жары. На коже появились испаринки пота, руки так и тянутся поскорей избавиться от одежды, - может тогда станет немного прохладней. Поцелуи оставляют невидимые ожоги, но ей совсем не больно, только в низу живота становится нестерпимо… просто нестерпимо горячо.

Она лежит на кровати не в силах сделать лишнее движение, пальцы скользят по его спине, слегка царапая от страсти наращенными ногтями. Порочно черные волосы, как змеи запретной страсти, глубокие зеленые глаза и кожа цвета зимней луны, - все тело сейчас во власти парня из грез. На ней лишь коротенькая домашняя юбка и нижнее белье любимого нежно розового цвета. Его майка промокла от пота, а джинсы сейчас кажутся грубыми и совершенно лишними.

На часах глубокая ночь, но в комнате, наверное, плюс сорок или все пятьдесят градусов, словно они лежат подле огромного костра где-нибудь на далеком затерянном острове. А вокруг на сотни километров никого, и никто не придет, не позвонит в дверь внезапно.

- Я хочу, чтобы это длилось вечно, - прошептал он и поцеловал в шею. Ладонь поначалу мягко гладила хрупкую талию, но вскоре, осмелев, стала подниматься все выше и выше. Затем едва коснувшись лифчика нерешительно замерла на миг, но не чувствуя запрета волной устремилась к желаемой цели …

Она не смогла сдержать стона, когда его пальцы едва ощутимо сжали левую грудь, - «как хорошо, о боже, милый, как приятно!..» А потом мысли, вновь стали мокрыми от новых поцелуев.

Подруга ушла из дома, и вернется только утром. Они совсем одни, любимый хочет ее каждой клеточкой тела, и от этого сердце тает как масло в огне, а кровь медленно закипает, делаясь обжигающе горячей. И чем дальше бегут секунды, тем тяжелее разуму удерживать тело в рамках…

Внезапно его ладонь заскользила вниз, едва тронула упругую талию, а затем бедра почувствовали нежное прикосновение.

Да, она позволит все! Потому что любит больше жизни, любит больше себя! Этой ночью не будет рамок, а мир превратится в кино.

Мысли таяли в поцелуях, стекая с кожи капельками пота, но вдруг она со страхом и в тоже время странным желанием ощутила, как рука начала лезть под юбку!

В последний момент успела мягко остановить порыв любимого, но тот оказался настойчивее; вдобавок разум не мог больше сопротивляться.

И едва почувствовала прикосновение к стрингам, как вся кровь в теле устремилась туда! А потом его пальцы…

Тело застонало от удовольствия, - «милый, только не останавливайся, даже если я буду просить тебя, не надо; продолжай делать это снова и снова!»

Голова закружилась в красном танце, бедра стали ватными и послушными, а разум погасил свет в ее комнате запретов…

03:18

Алина открыла глаза, и от отчаяния едва не заплакала, - неужели это был всего лишь сон? Этого не может быть! Нет!

Ведь тело задыхается от желания, глаза пылают изумрудами, каждая струна чувств сейчас натянута до предела. И она же до сих пор ощущает его пальцы там, внизу живота…

Дождь разочарования затушил уголек надежды, - любимого нет в этой комнате, и не могло быть, а все это время тело ласкала всего лишь ее собственная рука.

Пальцы неохотно замерли, и капли удовольствия сразу начали стремительно высыхать. Еще минуту, и тело остынет, станет вновь тоскливо холодным...

Но нет, она не будет этой ночью одинокой! Не останется без ласки, по которой скучает каждый день от заката до рассвета и которую ждет, как глоток воды умирающий от жажды.

Алина стала гладить себя, медленно, едва ощутимо, и тело тут же отозвалось приливом зовущей нежности.

Пальцы, словно касаются отражения солнца на воде, им прекрасно известно как сделать приятней всего. Она закрыла глаза и вновь представила его руки, губы, глаза; как он начинает ласкать нежно-нежно, целует всю с головы до пальцев ног. Ведь если бы проснулась немного позже, то смогла бы, наконец, познать это новое ощущение, смогла бы потом представить его в себе. И он остался бы в ней, как мотылек в ладошках рая.

Алина ласкала себя, чувствуя невидимый след мужской ладони на упругой груди. Секунды слились в вечность, и вот уже ночь скинула маску, и окрасилась в порочный алый цвет.

А на краю кровати за хозяйкой молчаливо наблюдал грустный медвежонок Тедди. Черненькие глазки блестели то ли от лака, а может и слез, словно он не был простой игрушкой, а все понимал и все чувствовал.

Алина не могла остановиться, извиваясь и дрожа в объятьях приятной боли, а после тихо застонала от ворвавшегося в тело оргазма.

Но вместе с этим неземным наслаждением снова стало возвращаться это слишком знакомое тоскливое одиночество.

- Я хочу быть с тобой… - прошептала она с хрипотцой в голосе и притянула к себе медвежонка.

Тедди знает все ее тайны и, чувствует, как одна из них сейчас бьется в груди. Но никому другому в этом мире она не отдаст себя всю без остатка... никому, кроме того, чье имя выжжено на скрытой стороне ее эмо-сердца!