3 мая (Эпизод 10) - Эмо-триллер "Скрим"

03:42

Серая «Мазда 3», разрывая ночь низким ревом глушителя, пронеслась через пустынный перекресток. Светофор остался позади, и начал стремительно удаляться, в бессилии провожая нарушителя моргающим желтым взглядом.

Трение шин об асфальт, стрелка на спидометре, горящие ксеноном фары, - все это сейчас где-то за гранью его восприятия. Высокие обороты бросают в кровь новые порции адреналина, но страха нет; хотя сердце стучит, как сумасшедшее.

Туман в голове мешает сосредоточиться, - должно быть слишком много принял в себя того самого; в носу до сих пор ощутимо жжет, даже появился легкий насморк.

Боковое стекло водителя разбито, в салон врывается ураганный встречный ветер, - в эти минуты ему наплевать на все в этом мире, он не остановится; а если за новым поворотом увидит воспаленные рожи дорожных копов, то лишь прибавит газу. Потому что на соседнем сиденье дышит нежностью его ангел-хранитель.

Поворот налево, крутой обгон, и снова педаль газа в пол, - мазда несется как молния, как поток расплавленного металла, а восприятие мозга наоборот замедленно, похоже на готовые вот-вот сломаться часы.

Магнитола настроена на любимой волне, и в эту минуту свой новый хит читает мастер Эминем. 

Максим вырулил на встречку. Мимо  с истошным криком пронеслась испуганная «двенашка», - они разъехались на волоске друг от друга, - но тут ладонь Саши не дала продолжить опасный маршрут, и мягко побудила битмейкера прижаться правее.

- Ты не боишься? – спросила она томно, и с наслаждением вытянулась. – Не боишься, что тебя посадят за угон? 

Максим взглянул на Сашу, он словно пьяный, все двоится в глазах. А звуки ее голоса доходят слишком медленно.

Она права – угнал тачку у какого-то мажора, и не жалеет об этом. Лишь бы ей всегда было хорошо. Бешеный адреналин и чувство страха заводят обоих до безумия. Что будет завтра не важно, сейчас у них есть лишь эти минуты скорости.  

- Живем лишь раз... – ответил он отстранено и усмехнулся при виде ее нескрываемого восхищения.

Саша одета во все белое, и пахнет, как необитаемый остров после дождя. Он нутром чувствует - эта свежесть порочна, но тянет к себе, будто далекий мираж в пустыне. Он хочет взять ее всю, хочет запах духов, цвет волос, вкус помады, жар упругого тела…

- Не думала, что эта ночь будет настолько приятной, – прошептала Саша, закрыв глаза, а Максим заметил, что после последнего раза на ее носике осталось немного белой пыли.

- У Саида всегда можно достать первоклассный товар, - усмехнулся он, и слегка притормозил, переезжая бросившиеся под колеса рельсы.

Саша укусила кончик своих волос. Их цвет так похож на солнце с толикой платины, они всегда дарили ей сказку. Мазда несется по городу, точно по острому лезвию, и в любую секунду они могут налететь на свору гиен с полосатыми жезлами в лапах.

Глубокая ночь, угнанная тачка, кровь, разбавленная белыми дорожками, - а она не знает даже, есть ли у Макса хотя бы права. Но пока ей хорошо, тело плывет в бурлящей реке удовольствий, которое не подарит не один из видов секса, даже оральный, хотя его она любит получать больше всего… и, возможно, попросит чуть позже Макса сделать приятно.

- Почему ты прячешь ото всех свою Тайну? – слетел с ее губ неожиданный откровенный вопрос.

Максим на секунду опустил взгляд, - не любит поднимать эту тему. Об этом знают лишь Маста Майк и Грата, от которых у него нет секретов, на то они и друзья. Но каждый раз подобные вопросы бьют точно в цель, и он почему-то сразу начинает чувствовать себя голым.

- Я не могу… - произнес он натянуто.

- Но почему? Что в ней такого? За это не сажают!

- Не могу, - повторил Максим, - не здесь и не сейчас.

 Оставив неудобную для битмейкера тему разговора, Саша порылась в сумочке и извлекла маленький сверток красной фольги.

- Еще осталось, будешь? – улыбнулась она, а в глазах замерцал голодный блеск.

Макс вырулил на проспект и немного сбавил скорость – слишком открытое место, камер здесь всегда как грязи.

- Давай, милая, я с тобой.

- Тогда сбавь скорость, таинственный битмейкер.

Саша на секунду отвлеклась на зеркало, оценив макияж, а потом развернула фольгу и насыпала прямо на панель две ровненькие белые дорожки.

- Я первая, - лукаво промурлыкала Саша.

Два глубоких вдоха обеими ноздрями по очереди, и снова в мозг ворвалось это странное ощущение на грани боли, смешанное с легким щекотанием всех нервных окончаний…

- М-м-м, как это здорово! Не перестаю восхищаться, почти как оргазм в горячей сауне, – выдохнула Саша с дрожью, а потом ее голос стал совсем шелковым. – Скажи, а ты сильно хочешь?..

Затуманенная голова Максима поймала слова Саши обрывками, и не сразу распознала смысл услышанного.

- Сильно хочу чего?

- …Меня.

При этих словах Максима передернуло, словно засунул палец в розетку –  любимая снова задела за живое.

- Ты же видишь это… - прошептал он, непроизвольно сжав руль сильнее; если продолжат в том же духе, его джинсы разлетятся в клочья от прилива желания.

Саша игриво потеребила его коленку.

- Твоя очередь, - указала она на панель с одинокой белой дорожкой, так похожей на пудру.

Макс почувствовал, что от ее голоса кровь в теле начинает закипать, как лава в готовом извергнуться вулкане. Он не раз представлял Сашу обнаженной, когда был один в душе. И особенно после того, как в очередной раз видел в «Штате 51» ее шокирующий танец.

Запах духов «Девственницы Ада», помада, взгляд, манера общаться – все сводит с ума и ломает битмейкера, как последнего наркомана с той самой «Красной Ночи».

Вырулив на мост, Максим сбавил скорость, чтобы дотянуться лицом до панели…

А после едва не потерял управление, - от последней дорожки вставило так, что уши едва не вспыхнули синим пламенем.

Затем внезапно Саша приблизилась к нему тесно-тесно, он даже ощутил на щеках жар ее учащенного дыхания, - она, как кошка и тоже возбуждена.

- Хочешь поцеловать меня? – полушепотом спросила она, и слегка разомкнула губы. - Это будет наш первый поцелуй, малыш.

Максим едва не взвыл, - он мечтал об этом каждый день, каждую ночь с минуты, когда впервые увидел ее танцующей в клубе, - и с готовностью потянулся за поцелуем.

Саша начала игриво отодвигаться назад, но потом все-таки уступила и замерла в ожидании того момента, когда губы битмейкера прильнут к ней и она почувствует в себе его возбужденный язычок.

Но тут внимание отвлекла дорога – что-то блеснуло впереди, больно ударив по глазам….

А через миг из ее груди вырвался вопль леденящего ужаса: они сейчас врежутся!!!

- Нет!!! – крикнула она в ужасе, закрываясь руками.

Максим отдернувшись, бросил взгляд на дорогу… и по инерции рванул руль влево. Мазда свернула в метре от стоящего у обочины грузовика!

Их сразу занесло, закрутило, отчаянно завизжали колеса. Максим тщетно пытался справиться с управлением, давил на педаль тормоза, Саша что-то кричала…

 И мазда с грохотом врезалась задней дверью в фонарный столб. В салон брызнули осколки лопнувшего стекла, подушки не сработали, Максим ударился о руль, а в глазах потемнело…

04:01

Пришел в себя от звонкого смеха Саши. Одежда обоих усыпана стеклянными осколками, перед глазами все плывет, но он не чувствует сильной боли, лишь на лбу горит синим пламенем ушиб, а правое предплечье с тыльной стороны неприятно жжется, точно на кожу попали капли кислоты.

Нашел взглядом источник боли и обнаружил неглубокий порез – чем же угораздило зацепиться? Тоненькая дорожка крови из раны, скользнув по коже, закапала на коробку передач разбитой мазды.

И тут самого Максима прорвало. Не выдержав, тупо захохотал, словно произошедшее похоже на чей-то розыгрыш.

Обоих дико насмешила авария, - должно быть, подарки Саида вконец отбили чувство страха. К тому же они легко отделались.

На Саше лишь несколько ссадин и вроде ушибла бедро.

- Тебе больно? – вдруг она перестала смеяться, а взгляд упал на кровоточащий порез битмейкера.

Максим смахнул с плеч осколки стекла и попробовал отшутиться:

- Я в порядке, до свадьбы заживет, надеюсь.

Туман в голове мешает складывать сложные мысли, он пьян, но не от алкоголя. В носу щиплет, а тело чувствует, как последняя белая дорожка смешивается с кровью, растекаясь по венам.      

- Знаю, тебе больно, - не поверила Саша, и торопливо полезла за чем-то в сумочку. - Но если тебе больно, милый, то и мне должно быть также больно. Машина, угон и все остальное – ты рисковал ради меня, и я оценю это.

Саша извлекла из сумочки крохотный ножик, и Максим не успел среагировать, как она сделала себе легкий надрез на правом запястье.

- Зачем? – выдохнул он, сбитый с толку неожиданным поворотом событий. Саша немного не в себе, любой адекватный человек ни причинит себе боль по собственному желанию.

Надрез быстро окрасился алым, и кровь потекла тоненькой  струйкой по хрупкому предплечью ночной танцовщицы.

- За тем, чтобы мы всегда были вместе, и частичка меня была в тебе каждую минуту и до последнего часа, - улыбнулась Саша, а затем взяла раненое предплечье Максима и прислонила к своей ранке.

Максим не мог сопротивляться, да и не хотел, полностью подчинившись желаниям той, ради которой готов написать сотни треков и продать последний микрофон лишь бы всегда видеть счастливой, вот как сейчас.

Саша прижала ранки друг к другу сильнее, давая своей крови проникнуть в чужое тело, а Максим закрыл глаза от странного удовольствия: как будто и не было угона мазды, не было аварии, а город внезапно опустел, вымер, и они остались совсем одни. 

- Теперь я живу в тебе… - прошептала она, поцеловав его в шею, - И я обещаю, скоро ты окажешься во мне…

Максим с трудом смахнул с себя пелену нахлынувшей неги, сейчас он не жалеет ни о чем, и по-настоящему счастлив.

- У нас мало времени, - произнес он, сглотнув набежавший комок желания. – Скоро здесь будут гости.

- Ты прав, но как мы уничтожим следы?

- Положись на меня, - он поцеловал пальцы ее руки и распахнул дверь покореженной мазды.

Когда они выбрались наружу, Максим, оглядевшись, открыл багажник и достал заранее приготовленную канистру с бензином.

Саша с сигаретой в руках наблюдала, как битмейкер облил салон, а затем бросил внутрь горящую спичку.

Пламя вспыхнуло мгновенно, обдав обоих горячим дыханием. Затрещал и начал плавиться пластик, дымиться резина; лишь кожа обшивки сопротивлялась чуть дольше, но голодные рыжие языки, все же одержав верх, с треском впились в сиденья.

- Уходим, - произнес Максим и бросил канистру в сотворенный им факел на четырех японских колесах.